Мой друг тролль (сборник) - Страница 103

К оглавлению

103

– А меня – волнует. Нам тут жить. Хватит того, что у Кати с милицией неприятности.

– У Кати неприятности не с милицией, а с сидом! – возразил Карлссон.

Но просьбу Димы уважил, так что в город они выехали минут через двадцать.

А еще через час прибыли на место.

Договориться с санитаром оказалось совсем просто. Карина заявила, что они ищут пропавшую дочь, представила в доказательство двести рублей – и им предъявили тело.

– Есть, – чуть слышно шепнула Карина. – Его тавро, я узнаю.

Но Карлссон все равно проверил подсказчиком. Карина не соврала: метка была. Правда, какому именно сиду она принадлежала, подсказчик не показывал, так что в этом Карлссону пришлось довериться Карине.

– Нет, не она, – сообщили санитару «родители». Тот принял еще сто рублей, пожелал найти дочь живой и здоровой и выпустил их на улицу.

– Поехали обратно, – сказал довольный Карлссон.

Он еще не знал, что допустил серьезную ошибку: забыл забрать у Карины мобильник.

На дачу ехали долго, часа два, – из-за пробок. За время их отсутствия ничего не произошло.

Когда все загрузились в автобус, Карлссон освободил пленников. Молча. И так же молча ушел.

И это молчание произвело большее впечатление, чем любые угрозы. И Илья Всеволодович, и его охранник поняли ситуацию так: ночной гость мог их прикончить играючи, но оставил в живых. Надо полагать, потому что уверен: вреда от них не будет. И во избежание неприятностей разочаровывать его не стоит. Что же касается девушки Катерины, то Илья Всеволодович счел необходимым ее предупредить: помалкивай. Впрочем, ее по-любому вряд ли кто стал бы слушать.

Глава сорок седьмая,
в которой Катя снова надевает свадебное платье

Одному фермеру из Уэльса очень досаждали птицы – склевывали всё зерно. И пошел он к колдунье:

– Сделай мне такое пугало, чтоб всех птиц отпугнуть. А я тебе за это четыре мешка муки принесу.

Колдунья согласилась – и забыла.

Пришел фермер за пугалом, а пугала нет.

– Я тебе завтра принесу, – пообещала колдунья.

Пошла она к соседу за помощью. А соседом у нее старый тролль был.

– Слушай, – говорит ему колдунья, – вот тебе мое платье, в котором я замуж выходила. Надень-ка его и постой у фермера недельки две посреди поля пугалом. Ты же каменный, тебе всё равно. А я тебе за это два мешка муки дам.

Тролль подумал – и согласился.

А через две недели приезжает к колдунье фермер, очень довольный.

– Уж такое ты хорошее пугало смастерила, – говорит, – страшное! Я тебе там на телеге шесть мешков муки привез.

– Мы же на четыре договаривались, – говорит колдунья.

– Да, – говорит, – но по-честному – шесть. Птицы твоего пугала так перепугались, что половину склеванного урожая за прошлый год вернули.

Катя проснулась от вспыхнувшего света. Когда она осторожно выглянула из-под одеяла, то увидела, что ее спальня полна каких-то несообразных вещей, вроде слепящего фонаря на треноге и гигантского белого зонтика, вокруг которых суетятся незнакомые люди.

«Где я? Что со мной? Ах да, квартира Селгарина… А эти что тут делают?»

– Уберите дневной свет, – недовольно произнесла женщина лет сорока с короткой стрижкой, которую Катя видела впервые в жизни. – Что? Как хотите. Тряпку повесьте, это не мои проблемы… Леночка, зеркало вот туда…

Незнакомая девушка с деловитым видом поволокла по паркету двухметровое прямоугольное зеркало. Вообще Кате показалось, что спальня существенно уменьшилась. У окна появилась вешалка, на которой висел полиэтиленовый сверток с очертаниями человеческой фигуры. По полу были раскиданы пакеты, коробки и сумки. Неподалеку от вешалки препирались Итлинн и тетка со стрижкой. Предметом спора было громадное окно, в которое лился утренний свет. Тетка требовала свет устранить. Итлинн доказывала, что без позволения хозяев с окном ничего делать нельзя.

– Доброе утро, – застенчиво сказала Катя, садясь в постели. – Который час?

– Четверть двенадцатого, – Итлинн взглянула на часы-браслет. – Долго спишь.

Тетка сдержанно улыбнулась:

– Невесте можно. Вылезайте-ка, деточка, из постельки, умывайтесь и быстренько ко мне.

– А вы кто? – поинтересовалась Катя, спуская ноги на пол.

– Это Илона Андреевна, стилист, – объяснила Итлинн. – А та девушка – ее ассистентка. Они тебя разукрасят к сегодняшнему вечеру. Прическа, макияж и прочее, сама знаешь. Работы много, так что пулей в ванную.

– Вы не беспокойтесь, у меня почасовая оплата, – любезно сказала Илона Андреевна.

– Э… Итлинн, – с беспокойством сказала Катя, оглядываясь по сторонам. – Где моя одежда?

– Одежда тебе не понадобится, – заявила Итлинн. – Ты поедешь отсюда прямо в концертном платье. Вон оно, там висит, в чехле.

– Где моя одежда? – упорствовала Катя.

– В стиральной машине. Иди, умывайся, времени мало! Скоро Эдуард Георгиевич приедет, а ты еще не готова…

Катя, ворча, выбралась из кровати и, как была, в одном нижнем белье отправилась в ванную.

«Врет, как сивый мерин, – думала она об Итлинн, плеща себе в лицо холодной водой. – Ни слову не верю. Что же тут творится? Вот и одежду отобрали… И суп у них ненормальный. Наверняка намешали в бульон каких-нибудь наркотиков…»

Катя вспоминала сон, и ее не оставляло ощущение, что того беловолосого убийцу с окровавленным мечом она уже где-то видела.

В комнате ее ждали. Итлинн куда-то убралась. Ассистентка прилаживала на окно простыню. Илона Андреевна кивнула Кате и указала на стул под прожектором. У самой визажистки не было ни грамма косметики на лице, и она больше походила на пожилую нянечку из детского сада, чем на стилиста-профессионала. Катя невольно вспомнила Карину. Вот кто был настоящим мастером!

103